Посетителей на моём сайте!

 
 
  Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
Небо было большим и светлым, словно твое сердце. Словно миллион твоих сердец. Оно было прекрасным как Далекая Радуга, как твои глаза. Небо доверчиво протягивало нам белые ладошки - облака. Невежественную сказку о том, что до Солнца - миллионы световых лет, ты разрушила одним взмахом своей белоснежной лапки. От тебя пахло смехом и детским счастьем, так похожим на аромат свежих яблок.

'Смотри, какое оно маленькое!' - воскликнула ты, держа в лапках солнечный шар. 'Но ведь солнце от нас за миллион лапок, родная?' - неуверенно произнес я. 'Глупый, мое солнце - у меня в сердце. Мое Солнце - это Ты, Малыш!'

Ты раскрыла лапки и частички света медленно закружились вниз и растаяли, не коснувшись земли. Вместо солнца ты взяла в лапки мои ладошки. От каждого твоего прикосновения рассвет на моей планете выжигал ее дотла. 'Я люблю тебя, Малыш!' - очень серьезно сказала ты.

Я поцеловал твои лапки, твои плечи, твою шею, твои губы и щечки, твой плюшевый носик с маленькой родинкой, твои реснички и глазки. Ты улыбалась. И твоя улыбка напоминала мне теплое весеннее утро двадцать пятого мая - залитую солнечным светом маленькую лесную полянку.

Мы шли по асфальтовой дороге, сплошь покрытой выбоинами от упавших звезд. Их ледяные осколки-сердцА мелко хрустели под лапками. У одной из ямок лежала скошенная звездой под корень роза. Она уже высохла и походила теперь на умерший закат. 'Бедненькая!' - воскликнула ты и подобрала цветок с обочины. Ты держала его, а я смотрел, как роза оживает и распускается в твоих лапках. Ты опустилась на коленки и посадила ее на прежнее место.

Когда мы пошил дальше, я обнял тебя и спросил: 'Мася, а если бы умер я, ты оживила бы меня так же?..'
'Совсем дурачок! - не дав мне договорить, ты приложила мне пальчик к губам. - Я ни за что и никогда не позволю тебе умереть, мальчик мой. Как же тогда я буду без тебя жить?'

Я чувствовал, как что-то внутри наполняется слезами - от бесконечной любви и Самого Прекрасного Чувства, которое не дано выразить вслух - и эти слезы часто-часто срываются с чьих-то (моих ли?) ресниц и падают на пыль дорог и обломки созвездий. 'Мася, я тебя люблю, Мася:' - шептал и шептал я, а ты гладила меня по голове. Не знаю откуда, но ты знала, что это не те слезы, которые своими каплями насквозь прожигают твою душу. Я смотрел тебе в глаза и сквозь слезы видел, как в ТВОИХ небесах медленно плывут облака.

В час заката горизонт стал алым, как кровь. Но когда мы подошли ближе, оказалось, что это вовсе не кровь - а тысячи бабочек. 'Давай немого побудем здесь?' - предложила ты и легла на спинку. Я опустился рядом и мы стали смотреть небо. 'Оно похоже на твои глазки:' - сказал я, коснувшись губами твоего сладкого ушка. 'А не наоборот?' - спросила ты, хихикнув - тебе было щекотно. 'Конечно, нет! - очень серьезно ответил я. - Это небо похоже на тебя. А вон то облако похоже - едва-едва, но все-таки - на твою улыбку. Видишь?'. 'Какое?' - спросила ты, придвинувшись поближе. 'Во-о-о-о-н то, кот:' - я не успел договорить: ты накрыла меня поцелуем. Твои губы были сладкими как мед (или мед был сладким как твои губы?), а твое сердце было так близко, что я чувствовал каждый его удар. Я неумолимо тонул, проваливался в сон от твоих нежных, сладких поцелуев. Последнее, что я помню - это твои волосы, которые укрыли меня шепотом ночного дождя: Так мы заснули, прижавшись друг к другу, а над нами кружился закат.

Мы пришли домой уже после захода солнца. В нашем маленькой - почти игрушечном - домике было тепло и уютно. Тихонько потрескивал огонь в очаге и тени от язычков пламени танцевали на стене. Мы залезли с лапками в наше любимое кресло и пили горячий шоколад. Я как всегда жутко измазался им. 'Ой, Малыш! Только посмотри на себя!' - засмеялась ты. Твой смех - словно мелодия из волшебной шкатулки - наполнил каждую клеточку моего сердца. Он проник в каждый уголок нашего дома и наводнил каждую тень частичкой Прекрасного. 'Иди сюда, - весело сказала ты, - я тебя вытру! - и ты стала язычком облизывать мне носик и губки. - Какой ты сладкий, м-м-м: - ты задорно улыбнулась'. 'Знаешь, Мася, - произнес я, - твой смех - это моя жизнь. Я сделаю все, чтобы ты улыбалась и никогда не грустила: - я хотел сказать что-то еще, но никак не мог подобрать этих самых главных, самых нужных слов'. Ты обняла меня и я снова почувствовал дождь твоих волос на своей шее.

Где-то за полночь как всегда поехали автомобили. Мы подошли к окну и открыли шторы. В стекле отражались огни проезжающих машин. Они цепочкой тянулись далеко-далеко за горизонт - множество электрических светлячков. 'Интересно, - сказала ты - куда они едут? И кто сидит в них?'

'Не знаю, маленькая моя, - ответил я. - Наверное, они едут искать свою любовь, свои недостающие половинки'. Ты села на подоконник и взяла меня лапками за мордочку. Должно быть, в моих глазах, как в этом самом стекле, тоже отражались эти светлячки.

'Малыш, - спросила ты, глядя мне в глаза, - а что такое любовь?'. Я был готов. Я улыбнулся. Я знал, что однажды ты задашь мне этот вопрос. 'Любовь, Мася - это Мы. Ты и Я. Любовь - это когда Мы вместе. Любовь - это твое сердце, которое не может жить без меня. Любовь - это мое сердце, которое живо лишь твоей улыбкой и смехом, лишь тобой. Любовь:'

Я не успел продолжить (да и надо ли было продолжать?) потому что ты заплакала. Твои слезы катились по моим щекам, падали мне на грудь. Я ловил их лапками, вытирал твои щечки и целовал твои ресницы. 'Всё, всё, всё, Мася: Успокойся: Родная моя: Любимая:'. Я взял тебя на лапки и отнес в кровать, накрыл тебя одеялом и лег рядом. Ты обняла меня - свою любимую игрушку. Ты больше не плакала. Нам было тепло и хорошо вдвоем. ТОЛЬКО вдвоем.

'Расскажи мне сон, - попросила ты'. 'Тогда закрывай глазки, родная, - сказал я. - Значит вот как: небо было большим и светлым словно твое сердце. Словно миллион твоих сердец:'. Когда ты уснула, я поцеловал твои закрытые глазки и прикоснулся к подушке. Я чувствовал пальцами, как она хранила тепло твоего сновидения. Это был хороший сон. Я обнял тебя так, чтобы тебе было удобнее и тоже закрыл глаза.

За окном все так же катились машины и облака медленно покидали город: